И кроме того, это, несомненно, было временно. Что лишний раз доказывало очевидный факт: Карл ничего не знал о страшных жерновах столиц.
Карлу было двадцать два, он был привлекателен, способен и амбициозен; и все же он располагал прекрасными шансами, став к тридцати главным бухгалтером, посещать раз в год ипподром, жениться на стенографистке и жить в Бруклине, при условии, конечно, что ему не свалится на голову большая удача.
В то самое апрельское утро, о котором идет речь, ему было как никогда одиноко и тоскливо.
Была суббота, последний день его третьей недели в "Коэн энд Эдучефски". Когда мисс Альтереско, стенографистка, появилась в офисе, Карл громко вздохнул.
Нельзя сказать, чтобы мисс Альтереско была красавицей, но она была девушкой, а ни одну девушку нельзя заставить стучать на пишущей машинке в апреле. Это будет преступлением против природы.
- Кажется, вам нехорошо, мистер Макнэйр, - заметила она.
Карл ответил, что он чувствует себя именно так, как того и следовало ожидать, и принялся пересчитывать заказы, поступившие накануне. Мисс Альтереско сидела, с любопытством рассматривая его спину, пока дверь не открылась и за ней не показался мистер Коэн, после чего начала долбить по пишущей машинке с отчетливо видимым рвением.
Мистер Коэн, как обычно, то ли проскулил, то ли прохрюкал дежурное "доброе утро" и прошествовал к себе в кабинет.
Для Карла это утро тянулось исключительно медленно. Через открытое окно с улицы доносился зачаровывающий зов весны, легкие, но дурманящие дуновения ветерка и голоса, проникающие в самые затаенные прибежища и долетающие до самых глухих ушей.
К одиннадцати заказы оставались все еще не пересчитанными, а Карл сидел, в беспомощном негодовании уставившись на календарь над своим столом.
Очнувшись от колоколов Метрополитен-Тауэр, он вздрогнул, снова согнулся над бумагами; и тут, случайно покосившись через жалюзи в торговый зал, заметил, что мистер Коэн неодобрительно глядит на него. Спустя еще час Карл с шумом захлопнул книгу продаж, засунул кипу заказов в ящик стола и, повернувшись, чтобы посмотреть на вездесущего мистера Коэна, обнаружил, что смотрит в пару прекраснейших на свете глаз.