Карл засмеялся, очень довольный. Ничто так не льстит мужчине, как воздание чести его альма-матер.

Возможно, девушка слышала об этом, и ей не составило труда выудить из Карла все, что она хотела знать.

Всегда опасно говорить мужчине, что вы хотите послушать о нем. Через тридцать минут вы будете думать о нем либо как о зануде, либо как о герое.

Вот и им обоим стало неудобно, хотя и по разным причинам.

Но девушке явно не было скучно. Карл поведал ей о Кэкстоне: о живущих там людях, их интересах и развлечениях; о своих друзьях, о своей матери, о своих амбициях. Однажды начав, он рассказывал с легкой, даже очаровательной серьезностью.

Понимаете ли, девушке, готовой слушать вас, можно рассказывать бесконечно.

Добравшись до своего переезда в Нью-Йорк, Карл неожиданно остановился.

- Остальное все слишком смешно. А я не хочу, чтобы вы смеялись надо мной.

- Вы же знаете, что я не стану, - серьезно возразила она. Пожалуйста.

И Карл рассказал ей еще и о своих высоких надеждах и глупых претензиях, о своем разочаровании и позоре, и закончил постыдным падением с приземлением в офисе "Коэн энд Эдучефски".

- Правда в том, - заключил он, - что Нью-Йорк слишком велик для меня. Мне не за что зацепиться в нем.

- Правда в том, - перебила она, - что глупо ждать чего-то от Нью-Йорка, никого в нем не зная. Никто так и не делает.

Ленч подошел к концу. Они встали из-за стола, вышли из ресторана и направились к Бродвею, и тут Карл вспомнил, что по случаю субботнего короткого дня ему не нужно возвращаться в офис.

- Мне так жаль, что у меня еще остается одно дело, - вздохнула девушка. - Не согласитесь ли вы пройтись?

- С вами? - не понял Карл.

- Конечно, со мной, - подтвердила спутница. - К тому же, - она улыбнулась, - я позволила вам рассказать все, что вы хотели.

Но Карл был не в настроении шутить дальше. Он думал о том, что будет делать весь остаток дня, когда она уйдет. И на следующий день, и на следующий, и вообще во все остальные?